Новокузнецкое городское телерадиообъединение

"МЫ - ЗВУЧИМ, СТАЛО БЫТЬ, - СУЩЕСТВУЕМ": о Геннадии Косточакове, учёном, доценте ЦПО НФИ КемГУ, преподавателе лингвистических и литературоведческих дисциплин, «последнем шорском поэте», - в Год литературы в России

Газета «Новокузнецк», выпуск №16 (806)  //  Рубрика: Год литературы

«Счастье бывает разное – встреча с любимым человеком, обретение какого-либо любимого предмета, радостное событие…Творчество, поэзия – это тоже счастье, но другого, духовного свойства – не обременённое стремлением получить результаты, материальные плоды. Оно накатывает волнами, сказать заранее, когда придёт – нельзя. Как у Маяковского про это сказано, иногда изнутри начинается гул, который вводит тебя в волнение, беспокойство, и тебе уже не хочется заниматься обыденными делами – хочется летать. Потом гул постепенно превращается в музыку – это есть не что иное, как стихи: строчка, четверостишие или большое стихотворение. Это стихия, не всегда продуктивная, ясная и чёткая. Это некая болезнь – то, что в быту называется вдохновением. Однако это и дар, одна из высочайших форм счастья».

В Геннадии Косточакове, авторе этого высказывания о месте литературы в человеческой жизни, очень гармонично переплетены две личностные ипостаси. Многие знают его как учёного, доцента ЦПО НФИ КемГУ (бывшей Кузбасской государственной педакадемии), преподавателя лингвистических и литературоведческих дисциплин. За годы его работы на факультете русского языка и литературы в этой должности через него прошли тысячи студентов. Другие отдают предпочтение его «второму Я» – помнят как своеобразного, самобытного поэта со своим, не похожим ни на чей другой, стилем. В творческих кругах Геннадий Васильевич известен как председатель областного отделения Союза писателей России, участник и организатор городских и региональных поэтических фестивалей, встреч, конкурсов, автор трёх поэтических сборников.

Сам Геннадий Косточаков эти две стороны своей натуры уверенно разделяет – говорит, что они и противоречат, и одновременно дополняют друг друга. Вольной стихии, что именуют поэтическим творчеством, очень сложно вписываться в строгие, подчинённые учебному расписанию и графикам, жизненные рамки. Однако сам род профессиональной деятельности – познание языка, литературы как определяющих факторов человеческого миропонимания и самоопределения и передача этих знаний другим – стимулирует проявление этой стихии.

Так или иначе, отмечает Геннадий Васильевич, и профессия, и творчество происходят из одного источника – любви к литературе, зародившейся в нём ещё в раннем детстве. Поэт всегда чувствовал своё истинное призвание – взахлёб читал книги, а когда пришла первая юношеская любовь, начал писать сам. Однако не сразу последовал за судьбой. Интересен тот факт, что первая профессия Геннадия Косточакова – горный мастер, по совету отца он окончил техникум по такой специальности. И больше года потом отработал помощником машиниста экскаватора. Работа в несвойственной его внутренним потребностям сфере убедила его, что судьбу обманывать очень сложно, да и абсолютно бессмысленно. Отслужив в армии, экскаваторщик с душой поэта поехал поступать на филологический факультет Кемеровского университета и спустя пять лет выпустился из него с дипломом с отличием.

Учёба в университете была очень плодотворной для начинающего поэта – там он познакомился со многими творческими людьми, ставшими впоследствии известными литературными деятелями, там же впервые были опубликованы его произведения: в сборнике «Поэты университета» и неоднократно – в производственной многотиражке, в которой талантливые студенты иногда подрабатывали. Те годы поэт вспоминает с благодарностью, благоговением.

Сейчас Геннадий Косточаков – уже не тот вдохновлённый жизнью юноша (хотя до сих пор свято чтит память о своём удивительном студенчестве, к примеру – всячески поддерживает инициативы талантливых однокурсников, вступает в их творческие объединения, в том числе виртуальные), это уже зрелый поэт, твёрдо определившийся со своей творческой и жизненной позицией. «Я последний шорский поэт» – это название стихотворения и второго поэтического сборника (в первом «Ала тагларым» 1994 года все произведения были на шорском языке) стало прочно ассоциироваться с их автором, как некая визитная карточка сопровождать его образ.

Геннадий Васильевич не скрывает – это в некоторой степени сенсационное, дерзкое и явно озадачивающее читателей заявление было им сделано вовсе не случайно.

– Пишущий человек всегда должен помнить о природе поэтического слова, – говорит он. – Оно должно трогать человека, задевать, тормошить, воздействовать на него. Чтобы возникали вопросы, переживания… Во-первых, этим выражением я, можно сказать, протолкнул шорских поэтов в Союз писателей России, привлёк внимание к их творчеству. Во-вторых, заявил во всеуслышание о том исторически сложившемся процессе, который сегодня уже невозможно остановить. В этом заявлении нет ни капли радости, гордости или же отчаяния, это плач.

Чтобы избежать голословности, приведём текст этого стихотворения.

Я – последний шорский поэт

Я – последний шорский поэт!

Кедр осенью опадёт;

Летом снег упадёт, вихрь мятежный

Погребальную песню споёт…

Я последний шорский поэт.

 

Из-под вихря совсем другими

Выйдем мы: дочь родного отца

Не узнает и чуждым словом

Станет нравы семьи отрицать.

Из-под вихря мы выйдем – другими.

 

И тогда уж незримый ветер

Разметёт поколений связь.

Веру предков, язык материнский

Молодые оставят, стыдясь.

Нас порушит незримый ветер.

 

И могилы достойных предков

Вековая тайга погребёт.

Средь потомков народа одна лишь

Мать-кукушка по-шорски споёт

Над могилой достойных предков.

 

Ешь слова мои, ветер, глотай!

Бубен брошен, отринут Кудай,

Возродить язык сил уж нет!

 

Я – последний шорский поэт!

Каждый стих мой – как причитанье:

Полон веры и полон страданья!

Ешь слова мои, ветер, глотай!

Это стихотворение, написанное Косточаковым в 1997-м году, если так можно выразиться – не самое трагичное – степень драматизма ещё не так высока. Вообще все три его сборника, как пояснил поэт, тем и отличаются – степенью осознания масштабов беды. Сегодняшнее отношение наиболее полно отражено в стихотворении, давшем название третьему, вышедшему в 2013-м году, сборнику.

Ветка родимого кедра

Ветка родимого кедра

Упала на плечи мои.

От человека иль ветра? –

Не знаю – не видно с земли.

 

Совсем не сухая ветка:

Шишки сгрудились на ней.

От Бога иль человека?

Привет иль проклятье мне?

 

Мне в жизни и горе знакомо –

С веткой в руке стою.

Поставлю в вазу обломок,

Заботой его обовью.

 

Ведь сам я той ветке как ровня –

И мне б пережить свою ночь!

Мы оба остались без корня,

Никто нам не сможет помочь…

В основе этого стихотворения лежит народное поверье, что если на человека упала ветка, то очень важно отчего: если от природных сил – то к счастью, удаче, если же от руки другого человека – то к беде, проклятью.

– Сухую ветку, конечно, можно поставить в воду, и может быть, она пустит корни и даже начнёт цвести, но как долго и каковы надежды на это? – пояснил поэт.

Не нужно обладать каким-либо особенным литературным чутьём, чтобы определить главную тему в творчестве Геннадия Косточакова. Воспевание родной земли, горячая любовь к ней и обречённое осознание её неизбежной гибели, потеря народом связи со своими корнями – этому посвящено большинство произведений. Как признался поэт, у него есть сверхзадача – не остановить процесс (это невозможно), но приостановить его: воздействовать (благодаря природе поэтического слова) на свой народ и на всех, кто сможет и захочет понять его стихи, «увековечить себя как последний шорский поэт на русском языке и продолжить себя как поэт на шорском языке».

Однако вписывать Геннадия Косточакова в какие-либо рамки, шаблоны, стереотипы – ошибка. Как любого живого человека, поэта интересуют различные аспекты жизни: любовь, взаимоотношения мужчины и женщины, детей и родителей, дружба, самопознание, значение творчества, искусства для человека (тема поэта и поэзии), судьба Отчизны и многие другие.

Интересно, как в стихотворениях самой различной тематики угадывается авторская манера – схожесть образов, приёмов, интонаций.

Если в городе спросит она:

Как он там живёт,

Мол, в своём изгнанье упрямом?

Отвечай ей спокойно и кратко,

Словно ты – полуглуп, полунем:

 

Одиноко стоящие горы, взгляните, –

Покрыты глухим туманом,

Так и сердце его, мол,

Живёт неизвестно где,

Неизвестно чем.

***

Закон жизни

Женщине вечно нужен мужчина,

Ну, а мужчину – к женщине тянет.

Мир, разделённый на две половины,

Слиться стремится,

Но цельным – не станет,

 

Ибо расколотость, взаиможажда –

Это условие жизни, движенья.

Счастье же в мире –

Всего лишь мгновенье,

Нужное так,

Но не самое важное…

Совершенно покоряют лирические автопортреты, демонстрирующие попытки самопознания.

Двуязычен я, многокультурен,

Образован – почти профессор.

Но – увы! – слишком много дури

Для такого духовного веса.

***

Я ничего не знаю о себе,

А если что-то знаю, то – о ком-то.

Снаружи я, как чистовик, – опрятен, бел,

Внутри ж как черновик, –

растерян я и скомкан.

***

Я раздвоен и не исправим:

В голове столько мыслей бродит,

Отловлю что-нибудь – херувим,

В слово вылеплю – чистый уродец.

***

Странно так: я своё отражение не выношу,

Но однако – случится у зеркала пару

минут побыть, –

Я тотчас же что-то такое в себе нахожу,

Что уже начинаю себя потихоньку любить.

***

Искусство

Добавьте музыки в отчаянье страданья

И – ощутит опору мирозданье.

 

Как только музыки возникнет отклик, –

Воспрянут силы, что – в слезах промокли,

 

Лишь красота и утешенье

Дать могут к воскрешению – движенье.

 

Покуда на Земле живёт искусство –

Не может стать в глазах и небе пусто.

По мнению Геннадия Косточакова, главное в литературе – это встреча автора и читателя. Между ними обязательно должно возникнуть то, что автор называет «созвучием»: «Если вы меня видите, /Значит вы – есть на свете. // Если вы меня слышите, / Значит, вы – ещё и умны. // Если вы представляете сказанное, – / Вы, к тому же, ещё – мой соавтор. // Так вот – с теми, кто слышит, / Создаём – созвучную лирику». Главное во встрече – её результаты: то, что она принесёт одному и другому, чем наполнятся их сердце и мысли. Каждая встреча – неповторима, зависит прежде всего от личности читателя, от того, что ему важно услышать. Безусловно, этот текст – также плод встречи, наверняка довольно субъективный. Организовать собственное свидание – наилучший способ услышать своё «созвучие».

Мария Изенкина

Фото Марии Коряга


Просмотров статьи: 2383